Детство Шелдона Купера в маленьком техасском городке было совсем не простым. Мальчик, чей ум опережал его возраст на годы, жил в мире, который редко понимал его стремления. Его мать, Мэри, женщина глубокой веры, каждый вечер молилась за душу сына, беспокоясь больше о спасении его души, чем о триумфах в науке. За обеденным столом разговоры о библейских притчах звучали гораздо чаще, чем обсуждение последних открытий в теоретической физике.
Отец, Джордж, бывший спортсмен, находил утешение в кресле перед телевизором с банкой пива в руке. Мир спортивных рекордов и простого мужского общения был ему гораздо ближе и понятнее, чем сложные умозаключения сына. Он искренне пытался найти с ним общий язык, предлагая поиграть в мяч, но эти попытки чаще всего заканчивались взаимным непониманием и тишиной.
Со сверстниками дела обстояли ещё сложнее. Пока другие мальчишки гоняли на велосипедах или спорили о бейсболе, Шелдон был поглощён другими вопросами. Его интересовало не где достать новейшую модель радиоуправляемой машины, а как, например, получить доступ к определённым химическим реактивам или где раздобыть литературу по ядерным процессам. Его серьёзные разговоры о квантовой механике за обедом в школе вызывали не интерес, а полное недоумение и часто насмешки.
Однако именно в этой изоляции и формировался его уникальный ум. Не находя поддержки в обычных детских увлечениях, он углублялся в книги, научные журналы и собственные эксперименты. Гараж дома понемногу превращался в его личную лабораторию, пусть и вызывающую вздохи и опасения матери. Его настойчивость в поисках знаний была тем компасом, который вёл его через непонимание окружающих, закладывая фундамент для будущих открытий в мире, который всё же ждал его.
