Каждый будний день он проделывал один и тот же путь: от дома до метро, затем пересадка на кольцевую, выход у знакомого вестибюля. Но сегодня что-то пошло не так. В самый разгар утренней толчеи, когда люди, как река, неслись по подземным коридорам, в его наушниках зазвонил телефон. Голос, который он не слышал несколько месяцев, заставил его замедлить шаг. Он отвечал на вопросы, кивал в такт разговору, совершенно не замечая, куда идут его ноги.
Когда звонок наконец прервался, молодой человек опустил телефон и огляделся. Всё вокруг казалось знакомым и чужим одновременно. Бесконечные белые плитки, одинаковые указатели, мерцающий свет люминесцентных ламп. Он был уверен, что свернул правильно, но через пару минут снова оказывался у той же колонны с рекламой кофейни. Паника, холодная и липкая, начала подступать к горлу. Он ускорил шаг, потом почти побежал, протискиваясь сквозь толпу. Но выход всё не появлялся. Вместо этого он снова и снова проходил мимо слепого музыканта, наигрывающего одну и ту же мелодию на аккордеоне.
Именно тогда до него дошло: он застрял. Не физически, а в каком-то ином смысле. Пространство метро перестало подчиняться обычным законам. Интуиция, тихий внутренний голос, подсказала простое, но странное правило. Нужно было наблюдать. Если в переходе происходило что-то явно необычное — например, стрелки на часах у прохожего шли в обратную сторону, или тень на стене двигалась сама по себе — следовало немедленно развернуться и идти назад. Если же всё оставалось в пределах серой, унылой нормы, можно было продолжать путь вперёд.
Первый раз он заметил аномалию почти сразу. Продавец в киоске с прессой на глазах у всех переставлял буквы в заголовках газет, составляя бессмысленные слова. Парень резко обернулся и пошёл в противоположном направлении. В следующий раз его насторожила лужа на полу, которая не отражала свет, а будто поглощала его, оставаясь матово-чёрной. Снова поворот. Порой отрезки пути казались абсолютно нормальными, и он шагал вперёд, надеясь, что вот сейчас увидит знакомую лестницу наверх.
Это повторялось снова и снова. Шесть раз. Семь. Ноги ныли, от голоса в трубке осталось лишь эхо в ушах, а выход всё не появлялся. На восьмой раз, когда он уже почти перестал верить в эту абсурдную логику, он увидел нечто. На стене, где обычно висела схема метро, линии тоннелей медленно переплетались, образуя новый, несуществующий узел станций. Без раздумий, на автомате, он повернул назад, сделав последний, восьмой необходимый разворот.
И вдруг — щелчок в восприятии. Шум толпы, который раньше сливался в один гул, снова распался на отдельные голоса и шаги. Воздух перестал быть спёртым. Он поднял голову и прямо перед собой увидел широкий проход, ведущий к эскалатору и знакомому жёлтому знаку «Выход в город». Он вышел на улицу, к долгожданному дневному свету, с ощущением, что провёл под землёй не полчаса, а целую вечность. Больше он никогда не отвечал на звонки в час пик в метро. А маршрут до работы с тех пор тщательно планировал, даже не доставая телефон из кармана.
