В лесной чаще, куда редко ступает нога человека, притаился город, не отмеченный ни на одной карте. Попасть сюда — значит навсегда забыть о прежней жизни. Дороги, ведущие обратно, бесследно исчезают, оставляя лишь густую стену деревьев и тишину, нарушаемую шепотом листвы.
Днем обитатели этого места, люди, забредшие сюда в разное время, пытаются создать иллюзию обыденности. Они чинят старые дома, собирают ягоды на опушках, ведут неторопливые разговоры. В их глазах — постоянный поиск: взгляд скользит по стволам, всматривается в узоры мха, ищет слабое место в зеленой тюрьме. Иногда кто-то предлагает новую теорию, как найти выход. Эти планы горячо обсуждаются за общим столом, но с наступлением сумерек разговоры затихают. Надежда тает, как последние лучи солнца.
Ибо ночь здесь принадлежит другим. Когда последний отсвет гаснет за горизонтом, в глубине леса пробуждается жизнь. Не та, что знакома нам по сказкам. Из чащи доносятся звуки, не похожие на крики известных зверей — это что-то иное, ползучее и внимательное. Жители городка задолго до темноты запирают ставни, гасят огни и замирают в своих домах. Скрип половиц, шорох за стеной — каждый звук отдается в тишине ледяным уколом страха. Существа не всегда показываются, но их присутствие ощущается физически: давит на грудь, заставляет учащенно биться сердце. Они приходят не каждую ночь, но ожидание их визита стало частью здешнего быта, тягостным ритуалом.
Утро приносит не облегчение, а лишь передышку. Под ярким, но каким-то безжизненным светом люди вновь выходят на улицы. Они обмениваются короткими фразами, проверяют, все ли на месте после ночи. Иногда находят следы — глубокие вмятины у порога, обломанные ветви на краю поселения. Эти знаки молчаливо убирают, не обсуждая. Жизнь здесь разделена на два мира: серые, наполненные тщетными попытками дни и черные, полные беззвучного ужаса ночи. Цикл повторяется без начала и, как кажется, без конца. Лес молчаливо наблюдает, поглощая и звуки, и надежды.
