Летом 1943 года в Москву по разным каналам начали поступать тревожные сведения. Разведчики и ученые, анализируя обрывки информации, пришли к выводу, что в нацистской Германии ведутся интенсивные работы. Речь шла о создании принципиально нового оружия невиданной разрушительной силы — урановой бомбы. Советскому руководству стало ясно, что подобный проект, если он увенчается успехом, способен в одиночку переломить ход всей войны. Промедление было смерти подобно.
Было принято решение срочно добыть любые, даже самые крошечные детали, касающиеся немецкой атомной программы. За эту крайне опасную и ответственную миссию взялся опытный агент, долгое время работавший под прикрытием в Европе. Его легализация была безупречной, биография — тщательно проработанной. Задача стояла конкретная: любыми путями проникнуть в круг ученых или инженеров, причастных к секретным разработкам. Нужно было выяснить местонахождение основных лабораторий, уровень прогресса, имена ключевых специалистов. Особый интерес представляли данные о методах обогащения урана и возможных сроках создания первого испытательного образца.
Операция требовала филигранной точности. Малейшая ошибка, один неверный шаг — и не только провал миссии, но и гибель агента были бы неминуемы. Немецкая контрразведка активно работала, параноидально охраняя все военные секреты. Агенту предстояло действовать в условиях тотальной слежки, используя лишь собственный ум, хладнокровие и небольшой набор проверенных контактов. У него не было права на провал — слишком многое было поставлено на карту. Будущее не только Советского Союза, но и всего мира могло зависеть от тех нескольких листков бумаги или устных сообщений, которые ему удастся добыть.
Работа велась в несколько этапов. Сначала — установление надежных связей, проверка старых источников, осторожные расспросы под легендой научного интереса. Затем — поиск слабого звена в цепи охраны секрета: человека, который по тем или иным причинам мог пойти на контакт. Это мог быть ученый, недовольный режимом, или инженер, нуждающийся в деньгах. Каждая встреча была рискованным предприятием, каждый переданный документ — потенциальной ловушкой. Информация добывалась буквально по крупицам, но эти крупицы в Центре складывали в общую картину, которая постепенно прояснялась.
Добытые сведения, несмотря на их фрагментарность, оказались бесценными. Они подтвердили сам факт существования немецкого уранового проекта и позволили советским ученым скорректировать направление собственных исследований. Рискованная работа агента, месяцы напряженного ожидания и тонкой игры в тени дали свой результат. Хотя Германии так и не удалось создать атомное оружие до конца войны, полученная информация ускорила развитие советского атомного проекта, став одним из многих, но важных факторов в послевоенном научно-техническом противостоянии.
